Немного сюра не повредит

Репортаж с места события

В торжественной обстановке, при скоплении большого количества дипломатов разных стран произошла официальная церемония передачи Крыма от Украины - России. Выступивший на церемонии с речью президент Обама поблагодарил стороны за проявленное терпение и взаимопонимание, а также выразил уверенность, что США и дальше будут делать все возможное для дела мира во всем мире. Поздравление сторонам также произнесли министры иностранных дел Польши, Великобритании и Сейшельских островов. В ответной речи Президент Путин заявил о том, что граница между братскими народами России и Украины будет всегда открыта, и вообще так исторически сложилось, что у Украины и России всегда было много общего. А Президент Украины Тимошенко поздравила крымчан с радостным событием. После официальной церемонии был банкет и фейерверк, а также оживленные беседы многих политиков дружественных стран. Жириновский увлеченно беседовал с Ярошем и Ляшко, а Тягнибок давал интервью российскому телевизионщику Киселеву. Правый сектор наконец то разоружился. После фейерверка состоялся концерт мастеров искусств. Таисия Повалий и Алла Пугачева, Андрей Макаревич и "Мертвый пивень" всю ночь до утра держали народ на главной площади Симферополя, радуя зрителей своим искусством. Огромное количество смешанных русско- украинский свадеб прошло в этот день на полуострове. Не обошлось, правда, и без смешных курьезов. Напившийся в стельку экс-президент Грузии Михаил Саакашвили лез целоваться к Путину, а тот шутил, что Грузия всегда славилась хорошим вином и красивыми женщинами.

Власть цветных бумажек или приключения аквариумной рыбки

Жила-была рыбка в аквариуме. И жила не плохо. Можно сказать, на всем готовом. Проблемы с жильем у нее не было (квартиру от государства получили еще ее родители). С получением образования - тоже (у них в аквариуме было бесплатное среднеобязательное образование, школ было в огромном количестве. Высшее образование тоже, кстати, было бесплатным, и поступить если не в столичный ВУЗ, то хотя бы на периферии можно было запросто). Вообщем, жила себе и в ус не дула, как говорят в таких случаях пожилые сомы. Она просто жила: училась, любила, дружила, искала и находила. Правда, сама рыбка всего этого не осознавала, а значит и не ценила. Ей просто не с чем было сравнивать свое положение. А когда не с чем сравнивать, то все воспринимается, как должное, и как само собой разумеющееся. А как говорят все те же пожилые сомы, что имеем - не храним, потерявши - плачем. Впрочем, обо всем по порядку.
С некоторых пор рыбку стал жгуче интересовать вопрос, а что находится там, за толстыми стенками аквариума? Она подплывала к толстому стеклу, за которым, впрочем ничего не было видно, и пристально всматривалась в темноту. Она даже чувствовала, что кто-то с обратной стороны стекла внимательно наблюдает за ней, и, казалось, слышала его дыхание, еще чуть-чуть и она могла увидеть глаза в глаза это странное существо, но стекло отражало свет и ничего не показывало. По умолчанию среди таких же, как она рыбок, считалось,что за стенками аквариума находилась вожделенная свобода и рай для рыбок. Побывать там, на свободе еще никому не удавалось - стенки аквариума были крепкие, а безвизового режима в аквариуме тогда еще не было. Изредка правда, из аквариума исчезали рыбки, и по слухам, они оказывались там, за толстым стеклом в вожделенном мире. Что там происходило с ними никто не знал: может быть, они попадали на сковородку, а может быть, становились королями. Однако, всякая рыбка, которой удавалось ускользнуть за железный занавес, считалась предательницей аквариума и врагом всех прогрессивных рыбок. 
Рыбка считала себя в такой ситуации узницей совести и борцом с аквариумным режимом, насильно удерживающим рыбок в неволе. Вероятно, так про себя считали и все остальные аквариумные рыбки, но поскольку активно никто из них с режимом не боролся, включая и нашу рыбку, сказать об этом определенно было трудно. Одно известно наверняка, что психологический настрой у нее был именно дисседентским. 
Рыбка часто разговаривала сама с собой (рыбы вообще существа молчаливые, потому что они любят разговаривать сами с собой), и в этих внутренних монологах она восхваляла добродетель свободы и жестко критиковала местную тюремную действительность. Получалось, что у рыбки были свои идеалы, о которых она мечтала и это обстоятельство делало ее рыбкой разумной, а всю ее жизнь - наполненной и одухотворенной. Рыбкиной мечте в конце концов было дано осуществиться. Произошло это следующим образом.
Шли годы и толстые стенки аквариума стали давать трещины. Появилась реальная возможность ускользнуть из него. Через эти трещины из внешнего мира в аквариум стали проникать ветра свободы. Они то и довершили развал аквариума. И когда он развалился окончательно, рыбка автоматически оказалась на свободе, ей даже никуда не нужно было плыть. 
Но желанная и долгожданная свобода оказалась совсем не такой, какой ее представляли. Новые порядки оказались не такими уж и блестящими. Вместо одного большого аквариума, понаделали много маленьких, и всех рыбок разделили по месту проживания.
Мало того, рыбка почувствовала себя крайне неуютно, когда остальные рыбки в ее аквариуме непонятно почему стали относиться к ней настороженно, если не сказать враждебно. Оказалось, что ее окраска, хоть рыбка и родилась в этих местах, не соответствовала окраске коренных жителей этого ореола. На рыбку стали шипеть и шикать, и при каждом удобном случае ей давали понять, что она здесь чужая и нежеланная. Рыбка никак не могла с смириться с тем, что ее же друзья и подруги внезапно стали холодны к ней, как ледовитый океан к скалистому берегу. Когда же дело дошло до конкретных стычек и даже до хвостоприкладства, рыбка окончательно решила перебраться в другой аквариум.
Но в какой? 
Вопрос решил все тот же окрас. Папа нашей рыбки, как оказалось, был носителем особенного окраса и принадлежал к той древней породе рыб, которую не очень то любили во всем мире с давних пор. Почему? Дело это было темное и частично уже всеми забытое, но история - весьма интересная штука, и если ею начинаешь интересоваться, то узнаешь массу полезных вещей. Поэтому наша рыбка занурилась в древние книги и узнала из них вот что. По преданиям, рыбки этой породы когда-то жили отдельно в своем собственном аквариуме на особом, привелигированном положении. Но из-за этого положения они возгордились и убили единственную золотую рыбку, которую почитают почти что все остальные рыбы, существующие на белом свете. Эта золотая рыбка могла исполнять желания, и конечно, все рыбы воспламенились праведным гневом на это жестокочешуйчатое высокомерное племя. Они напали на него и разрушили его аквариум. В результате, оставшиеся в живых привилегированные рыбки, лишенные собственного аквариума, оказались кто-где, в самых разных реках и водоемах. Немало их оказалось и в аквариуме, где жила наша рыбка, в том числе и ее папа. Самое же важное состояло в том, что обладатели такого окраса (или такого папы, или хотя бы документов, подтверждающих наличие такого папы) имели право вернуться обратно в аквариум своего исхода, который был восстановлен, а фактически отстроен заново в 1948 году от рождества золотой рыбки.
Сначала в аквариум обетованный уехал папа, а спустя несколько лет репатриировалась и наша рыбка. Патриотический настрой был столь высок, что спустившись с трапа самолета, рыбки целовали песок, в который спустя несколько лет и был зарыт рыбкин папа, отдав душу Тому, Кто и дал ее ему по рождении.
Жизнь в новом аквариуме сначала нравилась рыбке. Полная энтузиазма, она радовалась и чистой воде аквариума и голубому небу над ним, радовалась новому корму, которого было в изобилии, и экзотическим растениям, которые росли в аквариуме. Вдобавок совсем рядом с аквариумом было море, самое настоящее море, по которому легко можно было уплыть, куда душе заблагорассудится. Перед рыбкой открывались самые радужные перспективы. Ей казалось, что она наконец обрела такую долгожданную и желанную свободу, и жизнь ее наконец-то налаживается. Однако по мере вживания в местные условия, рыбка стремительно стала терять свой энтузиазм. Оказалось, что те рыбки, которые репатриировались сюда раньше ее, и особенно те рыбки, которые родились в этом аквариуме, буквально не давали дышать ей и ежедневно отравляли ей существование. Тем, что заняли все хорошие работы, и нашей рыбке пришлось работать на грязной и мало оплачиваемой работе. Тем, что заняли все жилье, и рыбке пришлось снимать у них скромную однокомнатную квартирку за баснословные деньги. То есть, они категорически отказывались подвинуться, так, чтобы было удобно всем, и даже наоборот, стремились на всем, на чем только можно, использовать новоприбывших в своих корыстных интересах. То есть, поиметь их и сожрать. Происходило это потому, что местные рыбки очень сильно любили разноцветные бумажки, за которые можно было купить буквально все. Конечно, такие бумажки существовали и в прежних аквариумах, где плавала наша рыбка. Новое и страшное было лишь в степени зависимости рыбок от этих бумажек. Здесь это была полная, всепоглощающая и бесповоротная зависимость, когда все существо рыбки, начиная от внутренних органов и заканчивая самой последней чешуйкой на хвосте, думало, грезило, мечтало и жило только ради этих злосчастных бумажек. Оно и понятно. Оказалось, что за эти бумажки в этом свободном мире можно было купить все, что угодно, включая ту же свободу. Не только материальные вещи, такие, как продукты питания, одежду, квартиру, но и статус, то есть, социальное положение, возможность путешествовать, любовь красивых женщин-рыбок и даже власть над рыбками. Но купить это могли только те, у кого этих бумажек было много. А те, у кого таких бумажек не было, мало того, что были лишены всего этого, но и каждый день рисковали оказаться на улице, без крыши над головой и пищи. В таких обстоятельствах невольно будешь думать только об этих бумажках. Жизнь превращается в вечную погоню за бумажками и становится бумажной, не настоящей. Но вся хитрость в том, что на тех работах, которые были доступны нашей рыбке, не заработаешь много таких бумажек. И желанная свобода, которая, казалось, была у рыбки в кармане, опять оказалась недоступной. Жизнь стала напоминать игру в кошки-рыбки и стала нелегким бременем, не приносящим уже никакого удовлетворения.
Говорят, что от такой бумажной жизни происходят изменения даже в генетическом коде, и рыбка становится внутренне мертвой, искусственной. Она уже не способна сопереживать другим рыбкам, неспособна любить и радоваться жизни без этих бумажек. Все чувства и смыслы обесцениваются, и единым чувством и смыслом начинает обладать только эта бумажка. Точнее, обладание ею. Правда и ложь уже не важны, добра и зла не существует. Добро - это только, когда есть бумажки, а зло, соответственно, когда их нет. Бумажка стала богом, управляющим всем существом рыбки, а все остальное потеряло свой смысл.
Естественно, что от такой жизни наша рыбка сильно загрустила. Ей уже больше никуда не хотелось плыть. Она поняла, что во всех остальных аквариумах, даже самых больших и свободных, где она еще не бывала, царят такие же порядки. И что всем миром правит цветная бумажка. Все чаще она вспоминала свою жизнь в самом первом аквариуме, которого уже давно не существовало. Только теперь она поняла, что она имела и чего не ценила в своей юности. Только теперь до нее дошла мудрость старых сомов, говоривших: что имеем не храним, а потерявши - плачем.

Сказки для взрослых или Вольный пересказ Святых Писаний

 Книга стихов и рассказов. Скачать книгу -

 https://www.dropbox.com/s/cxqnm5art29o9uh/Сказки%20для%20взрослых.doc

Исповедь тощей коровы

Исповедь тощей коровы

Му-уууу!

Какая вкусная зелень! Не часто мне так фартит. Но сегодня повезло, пастух недосмотрел и я выпаслась на частных владениях. Наелась на всю неделю свежей травки, да еще и водички из бассейна попила. Оказалось шампанское! Сейчас вот лежу в тенечке, да хвостом мух отгоняю. Курорт! Лепота! Солнышко сияет, ласточка летает, птички песенки поют! Все включено! Чувствую себя, как турист в Израиле! Не жизнь, а сказка! А когда я сытая и довольная, меня тянет пофилософствовать о жизни. Правда, сколько себя помню, я всегда рассуждаю только на одну единственную тему. Может, это потому что меня, еще  в нежном детстве,  муха под хвост укусила зеленая и противная, а может, потому что я не доенная еще. А если корова не доенная, то, как и всякая неудовлетворенная женщина,  она неизбежно рассуждает о несовершенстве мира.
Так вот, я все о том же. Всем известно, что справедливости в жизни нет. А между тем, она для жизни крайне необходима. Потому что все проблемы возникают как раз из-за ее отсутствия. К примеру, взять нас, коров. Если нас доить много, а кормить мало, то долго ли мы сможем продержаться и не отбросить копыта от такой жизни? То-то!
Вопрос, как говориться, интересный.
А вообще, в каждом стаде свои порядки. Европейские коровы они более довольны жизнью и смертность у них ниже. А почему? Потому что питаются хорошо, и все более-менее упитаны. Тощих коров среди них не так уж и много, а толстые коровы на фоне средних упитанных коров не так бросаются в глаза и не так сильно раздражают. Справедливость там в пределах нормы.
В России, наоборот, тощих коров много, но зато жирных пока еще не много (если брать по количественному соотношению голов тощих и жирных).
А когда все коровы тощие, жить им хоть и тяжело, но это не так раздражает. Потому что тоже справедливо: либо всем - все, либо всем - ничего. Кукиш. Когда кукиш для всех - это воспринимается с пониманием. Ну, а царям и олигархам, сам Бог велел хорошо питаться с отдельного пастбища. Так уж мир устроен. И не нам, коровам, его менять.
Иное дело в наших Палестинах. Совсем не как в Европе или в России. Тощих коров много, но и упитанных и жирных тоже не мало. Может, 50 на 50. Ну или 60 на 40. И это, скажу вам самая неприятная и опасная ситуация. Потому что - зависть. Тощая корова всегда завидует жирной. Кто бы вам что ни говорил, но уж поверьте мне, тощей корове. Когда дело касается желудка, то ничто не помогает: ни воспитание, ни образование, ни религия, ни наука. Потому что это чувство справедливости как раз воспринимается животом, а не головой. И если голову можно еще как то переубедить или задурманивать манипуляцией, всякой, извините меня, патриотической, религиозной или партийной херней, то желудок не обманешь. А зависть, скажу я вам, очень неприятное и опасное состояние. Когда тощая корова пасется совсем рядом с жирной.Хоть и на разных пастбищах, и все видит. У тощей коровки травка жухленькая, повыдерганная во многих местах. Сразу видно, что до нее на этом пастбище уже многие попаслись. А у жирной коровы - и травка свеженькая, и ее много, и план по молоку у нее совсем иной. Если она что-то и даст государству, какие то несчастные полстакана молока (как говориться, с паршивой овцы хоть шерсти клок бы взять), то почему у нее такие хорошие условия и такая кормежка? А у нас, тощих коров - кормежка скудная, мы едва-едва вообще выживаем, а ведь именно на нас, тощих, и держится государство. Наш план по молоку не сравнить с планом жирных. Выдойка от нас в разы больше, чем от них! Ну, не обидно ли? Еще как обидно,  скажу я вам, потому что несправедливо!
Поэтому мы, тощие коровы, и ищем всякие обходные пути, нарушаем закон, воруем чужой корм, и стремимся хотя бы нелегально попасть на хорошее пастбище. Вот как я сегодня. И пусть мне кто-либо докажет, что я плохо поступаю! Что я несправедлива в своем протесте!
А никто и не будет особенно замечать, что я поступила незаконно. Сделают вид, что никто ничего не видит. Знаете, почему? Потому что я - права!  И все это хорошо  понимают. Тем же желудком! И если на меня будут давить, силой выпроваживать с элитного пастбища, да еще и попробуют наказать,  то, ой, девочки-коровы, что будет!
Мы, тощие коровы, возьмем вилы и топоры и порубаем этих жирных на мясо.  На мя-со! По-ру-ба-ем! Шкуру с живодеров сдерем и на кол посадим! Ох, уж тогда мы отыграемся за все наши голодные годы! И  жирный скот это знает и прекрасно понимает, и в глубине души боится нас. Поэтому я сейчас спокойно  лежу на ихнем пастбище, попиваю шампанское из бассейна и меня никто не трогает. Хотя все видят. Потому что мне тоже нужно выпустить пар и почувствовать себя нормальной коровой. Хотя бы раз в году!
Му-уууу!

Сон во время чумы

В нашем славном государстве, где правит чудо-иудо змей-горыныч все спят. Спят не только по ночам, что естественно и необходимо, и завещано Господом Богом. Но в основном спят и днем. Точнее, днями, неделями, месяцами и годами. Не спят только новые репатрианты. Они бегают, суетятся, решают нахлынувшие на них проблемы: аренда квартиры, счет в банке и прочие шуры-муры. Вот им как раз кажется, что они не живут, а борются с проблемами. А местные жители кажутся репатриантам пребывающими в каком-то блаженном, расслабленном состоянии, которое со стороны воспринимается, как полный шалом, то есть мир и гармония. Причем как на улице, так и внутри (в сердце). И только когда репатриант смиряется с окружающей его жизнью, принимая ее такой, какая она есть, то есть, когда он сам погружается в это состояние, которое трудно даже квалифицировать (что-то между летаргическим сном и полным пофигизмом, замешанном на клиническом инфантилизме), он начинает понимать, и то не сразу, что это состояние является обычным сном, только с открытыми глазами. Сном, как образом жизни. Сном, как общественным договором. И как сложившимися статус-кво.
Люди у нас ходят как во сне, работают, как спят, руководят вообще в беспробудном сне. Просыпаются только, когда нужно делать детей (впрочем и их делают в полусонном состоянии, на автомате, не успевая даже считать, сколько уже получилось).
Наше трехглавое чудо-иудо тоже спит. Точнее, две головы спят, а третья бодрствует, но только для того, чтобы методично вгонять в сон всех остальных. Затем она будит вторую голову, а сама погружается в сон, и так по кругу. (Объясняю для тех, кто не в курсе, что три головы у чудовища отросло в результате демократизации, и означают разделение властей на три ветви - премьерскую, раввинскую и главу, представляющую богатых монополистов). Для того, чтобы методично вгонять в сон все население одной из голов змея достаточно монотонно голосом Кашпировского повторять одно и то же. Причем подойдет любая мантра. Например, одна голова все время внушает - "ждем Машиаха, ждем Машиаха, ждем Машиаха", вторая - "Иранская ядерная угроза, ядерная угроза, ядерная угроза", третья - "повышение цен, повышение цен, повышение цен". Действует равно усыпляюще. Поначалу общество как-то рыпалось при виде очередного теракта, а теперь спят даже при постоянных бомбежках южных городов. Сон вообще очень удобное состояние. Докричаться до спящего человека практически невозможно. А до спящего змея - тем более. Даже если все общество выйдет на улицы и устроит палаточную революцию, даже если люди начнуть обливать себя бензином и самовозжигаться, змей с помощью очередной мантры - "Создана комиссия, создана комиссия, создана комиссия" вновь вгонит общество в летаргический сон.
Уж кто только не пытался разбудить нашу спящую страну, но ни трем арабским подросткам, устроившим на горе Кармель громадный фейерверк, который едва потушил специально присланный самолет из России, ни американскому посланнику Обамы, ни многочисленным резолюциям ООН, ни даже турецкому судну "Мармара" этого сделать не удалось. Все мировое сообщество это судно на уши поставило, а мы как спали, так и дальше спим.
Даже если пол страны у нас разбежится, то вторая половина будет продолжать спать. Даже если иранская ядерная бомба уничтожит две трети населения, то оставшаяся треть не проснется. Потому что хорошо знает, что сон очень полезен для здоровья. Ведь нервные клетки не восстанавливаются.

Закон Кидалова

Рассказ

Можете меня поздравить. Нет, серьезно, я не шучу. Я живу в самой удивительной стране в мире. Эта страна называется Кидалово. Называется она так, потому что законы здесь практически не работают, за исключением одного - закона Кидалова. Нет, конечно, другие законы тоже есть, но все они работают на этот главный закон, подчинены ему, как вагоны, которые следуют за паровозом. Вот например, как действует в моей стране закон всемирного тяготения? Если вы в любой стране мира подбросите в воздух свою монетку, то она через пару секунд к вам обязательно вернется, не так ли? В моей стране выпущенная из рук монетка к вам уже не вернется никогда. Она и закон тяготения не нарушит, ибо упадет вниз, но при этом окажется в чьем угодно кармане, но только не в вашем. Вы при этом и глазом не успеете моргнуть, и тем более не поймете, как это так получилось. Потому что я живу в стране чудес. И чудеса здесь происходят на каждом шагу.
Вот, к примеру, сегодня я пришел на работу, а мой напарник жалуется, что кто-то свистнул его рабочую тележку. Вы спросите, а в чем же здесь чудо? Такое может произойти в любой стране. А чудо в том, что тележка моего напарника стояла в самом труднодоступном месте, в самом конце склада, и нужно было еще очень хорошо постараться, чтобы ее оттуда извлечь. А перед ней стоял десяток точно таких тележек, которые не отличались от украденной ничем, за исключением того, что на них не было бирки с фамилией моего напарника. И какой, скажите мне, был смысл воровать именно его тележку? Если вы не знаете закона Кидалова, вы этого никогда не поймете.
А дело в том, что просто украсть, это еще не означает кинуть кого-то конкретно. А вот, если вы потом можете посмотреть в глаза тому, у кого вы украли, и при этом сказать про себя: ну что, позорный фраер, как я тебя сделал? - это и будет чистое и совершенное кидалово.
Вот почему вся страна с упоением, достойным лучшего применения, совершенствуется в исполнении этого закона. Фраеров тут не любят и смеются за глаза над ними. Кинуть фраера или научить его жизни, является своего рода мицвой, то есть исполнением заповеди, вроде того, чтобы уступить место в автобусе пожилому человеку (чего практически не бывает), или дать пожертвование (что бывает перед большими религиозными праздниками, когда народ пытается предстать перед Богом лучше, чем он есть, то есть, и Его тоже кинуть).
Честно говоря, живу я здесь мучительно трудно. И не потому, что я - святой (я тоже несколько раз кое кого здесь удачно кинул), а потому что мне тяжело дается эта мудреная наука. Вероятно, это потому, что я полукровка. Отец у меня (Царство ему небесное), был истинным чистопородным кидалово по всем поколениям. Врал он самозабвенно. Я все время думал, что он сам верил, во что врет и правду от лжи он не отличал, настолько обаятельно и искренне он это делал. Видите ли, такое совершенство достигается именно по линии генотипа, и накапливается поколениями. Отца и звали то, точно как нашего праотца, отца всех врунов Иакова, который, как сообщают наши святые источники, еще в юности кинул своего старшего братца и хитростью завладел наследством отца.
Так вот, отец мой был непревзойденным мастером по этой части. Маму мою он кинул в соответствии с классикой этого жанра, уже уйдя на пенсию и найдя себе молодую. Но, предварительно все-таки сделав меня наполовину похожим на него. Ибо я долгое время находился под чарами его обаяния.
В новой семье он усыновил здоровенного дылду, но, как говорится, как веревочке не виться, и на старуху бывает проруха. Отца моего тоже здорово кинули, доведя до инфаркта. Причем кинули те, кому он беззаветно верил всю свою жизнь, а именно советское государство с ее коммунистической идеологией. Так оно обычно и бывает: человека кидают именно на том, во что он верит, и именно те, кому он верит. Никому и ничему не верящего человека кинуть практически невозможно. Он неуязвим. Как раз по этому параметру коммунистическая ложь моего отца уступала лжи сионизма, который к приезду моего отца в Землю Обетованную, уже полностью перестал во что-либо верить, кроме конечно, силы всемогущего. Имею в виду доллара, а не то, что вы подумали. Поэтому отец мой в неравной схватке коммунизма с сионизмом проиграл по всем статьям, кинутый местными политическими прохиндеями, и мирно почил, благодаря своей незапятнанной родословной, именно на еврейском, а не на гойском кладбище.
А вот мать моя из породы фраеров, то есть, гойской натуры. Той, кому легко вешать лапшу на уши. И половина натуры у меня от папы, а половина - от мамы. Поэтому почти с самого начала моей репатриации, меня не покидает ощущение, что меня тут кидают все кому не лень: и государство, и частные компании, и работодатели.
Даже мы, репатрианты, кинутые государством с особым цинизмом, с удовольствием кидаем друг друга, проявляя при этом чудеса выдумки и фантазии.
Расскажу такой случай из жизни. Есть у нас в бригаде немолодая женщина, русская репатриантка, уже немолодая, но все еще не плохо выглядящая. Она одинокая, но с детьми. Тоже, кстати, кинутая бывшим мужем-кавказцем, который ее фактически ограбил на кругленькую сумму. Естественно, как и каждой одинокой женщине, ей хочется замуж, даже в ее то возрасте. А учитывая, что семейной паре в нашем Кидалово даже материально прожить проще, чем одному, ее желание находило в нашей бригаде сочувствие и понимание. Но был у нее один очень существенный недостаток, который практически ставил крест на ее будущей семейной жизни. Она страшно и грязно материлась. Как ее ни пытались отучить от этой неблагородной привычки, никому ничего не удавалось. Видимо прошлые годы нелегкой жизни в нашем Кидалово, у человека гойской натуры, тем более у слабой женщины, постоянно ощущающей, что все ее кидают, вызывают именно такую реакцию грубого и грязного мата. Как бы то ни было, но кто захочет иметь жену-матершинницу?
И вот, что придумали наши мужики. Бригада у нас - интернациональная: в основном, конечно, русские, но и парочка местных израильтян присутствует. Плюс один эфиоп, то есть негр по имени Асафа. Он по-русски, естественно, моя - твоя не понимает. Ему и сосватали нашу Наташу. А на ломанном иврите ему объяснили, что все матерные слова Наташи - это есть ничто иное, как слова ласки и нежности, признания в вечной любви до гроба.
Вот это я понимаю, кинули.

Очерки по муравьиной истории

Как известно, мы, муравьи, народ трудолюбивый, не то, что некоторые млекопитающиеся. В нас трудолюбие заложено самой природой, и себя мы отречься не можем. Какими родились, такими мы и умрем. А вообще, труд - это такой кайф! Представляешь, тащишь ты на себе соломинку, которая в три раза больше тебя самого! Не соломинка, а целое бревно! И ощущение, которое ты испытываешь при этом, совершенно непередаваемо. Здесь и гордость за свою силу, и бешеный адреналин. О моральном удовлетворении я уже не говорю. Ведь ты знаешь, что делаешь это не только ради себя, а ради нашего общего муравейника. И твои усилия умножаются тысячекратно, потому что такие же, как и ты муравьи, тоже трудятся с большим воодушевлением ради тебя. И начальника над нами нет никакого. Каждый сам знает, что ему делать. И подгонять никого не нужно.
А вы, вообще, были в нашем муравейнике? Это же красота! Внешне он, конечно, невзрачный. Нет в нем ни вида, ни величия. Это для маскировки, чтобы наши недоброжелатели и разные хищники не думали, что у нас они могут чем-то поживиться. Зато внутри лепота! Стены деланы мрамором, просторные бассейны, сауны, висячие сады. У каждого муравья есть своя квартира, которая досталась ему совершенно бесплатно. Кстати, у нас вообще денег нет. Не принято. Да они и не нужны. Пищи у нас много, каждый ест сколько хочет и что хочет. Общак у нас. То же самое со шмотками и электроприборами. Ты приходишь на склад и выбираешь, что тебе нужно. А на складе все - в неограниченном количестве: начиная от зубочисток и кончая шикарными европейскими костюмами. У нас вообще коммунизм, как говорят муравьи-атеисты. А верующие муравьи, такие, как ваш покорный слуга,называют наше общество Божьим Царством. Государства, как такового у нас нет, ни правительства, ни армии, ни полиции.
Между собой мы очень дружно живем, не деремся, не воюем. Делить нам попросту нечего! Поэтому мы и работаем не за материальные блага, а ради самореализации, тех сил и способностей, которые в нас заложены.Наш труд нам приносит радость, потому что он бескорыстен, а своей жизнью мы приносим добрые плоды себе и нашим детям. Пожилые муравьи, которые уже не могут работать по состоянию здоровья, пользуются у нас почетом и уважением. Разумеется, они себе ни в чем не отказывают. Занимаются они тем, что передают свой богатый жизненный опыт подрастающему поколению и пишут мемуары. Вот так мы и живем.
Такими нас создала природа, высший разум, который заложен в каждого из нас, и каждый понимает, что ему делать и зачем он живет. Мы живем не ради себя, а ради своего ближнего, который живет ради нас. И себя отречься мы не можем! Не жизнь, а малина!
Впрочем, так то оно так. Но все это было до печально известных событий. Пока к нам в стаю не прибился один пришлый муравей, из другого племени. Взяли мы его из-за жалости, он отбился от своего стада и совсем бедный потерялся. Ну, не погибать же ему! Подобрали мы его, раненного в лесу, отогрели, отпоили горячим чаем и откормили сладкими хлебными крошками. А он, как пошел на поправку и оклемался, сразу свои порядки начал устанавливать, мол, я знаю, как лучше обустроить нам жизнь. Ну, мы его слушали, и ради интереса, конечно, а главное, что у нас все и всех слушают. Потому что мы доверяем друг другу и у нас никто никого никогда не обманывает. Даже дети. А этот муравей, хотя мне и трудно так его называть,работать не хотел, зато сразу начал командовать. То ему принеси, да это ему подай. Эгоист проклятый. Вообще любил философствовать, хотя правильнее сказать, разводил демагогию. Его речи повлияли в основном на молодняк. Из него он организовал себе охрану (хотя от кого ему надо было себя охранять?), и вооружил ее до зубов зубочистками, так как другого оружия у нас нет. Он стал сплачивать вокруг себя единомышленников, они проводили митинги и в конце концов создали партию, а потом и свой привелигированный класс. Те, кто вошел в этот класс тоже, как и этот муравей, перестали работать и начали называть себя управленцами. Мы же, простые муравьи, стали называть их бибиками. За то, что они, когда идут тебе навстречу по узкой тропинке, кричат, как бы сигналят - "би-би", чтобы им уступали дорогу. Сами они никогда не уступают. Они поставили замок на складе и взяли в свои руки распределение всех материальных ценностей.
Себе они взяли все задаром, а остальным начали выделять понемногу, в зависимости от благонадежности, которую они сами же и определяли. Тех, кто к ним лоялен и прислуживает, они назвали благонадежными и тех стали отличать большими подачками. Также для работающих муравьев, то есть, для нас, они ввели нормы труда. Если раньше ты работал, когда хотел и сколько хотел, то теперь, чтобы выполнить огромную норму, ты должен был очень рано встать утром, выйти на работу, и работать до поздней ночи. Иначе ты не успевал. А если ты не выполнял норму, то тебя не пускали на склад. Так любимый и милый нашему сердцу труд превратился в ненавистную, однообразную и отупляющую работу. Работая, ты уже думал лишь о том, как бы успеть выполнить норму, а вовсе не о красоте и моральном совершенстве труда. Так они ввели разделение общества на классы и социальное неравенство. Мы и глазом, что называется, моргнуть не успели, как оказалось, что мы вкалываем на них, и фактически стали у них рабами, а они соответственно - господами. Они начали носить белые воротнички, а нам выдали черную робу и приказали ходить только в ней. Для того, как они сказали, чтобы было видно - кто есть кто?
Как же это так получилось? Думаю, что мы просто многое им попустили. Ведь никто даже не ожидал, что так оно обернется. Сначала мы думали, что это просто игра такая. Дай, думали, молодняк поиграется. А когда спохватились, было уже поздно.

И что теперь делать? Мы, рабы, стали собираться по ночам тайно (сходки были запрещены управленцами), и искать выход. Здесь мнения наши разделились. Самые горячие головы предлагали совершить вооруженный переворот. Вооружившись зубочистками, - говорили они, - нужно взять в плен плохого муравья и отправить его обратно в лес. Потом восстановить прежние порядки. Другие, более рассудительные, говорили, что этот план трудно осуществим. И потому что плохой муравей и его команда так легко не сдадутся и будет битва. А значит, прольется муравьиная кровь. А кровь проливать нам нельзя. Это не в нашей природе. И вообще, неизвестно, чем кончиться дело; ведь на стороне противника - молодость и сила. Но главное даже не в этом, а в том, что за время пребывания плохого муравья у власти, успело появиться целое поколение муравьев, не желающих работать и не понимающих благородного смысла труда. Труд для них уже ассоциируется с рабством, а успешная жизнь для них - это быть управленцем и ничего не делать. Надо признать, что молодежь мы уже потеряли. Это факт.
Так в нашем протестном движении образовалось два крыла: радикальное и умеренное, и мы собираемся только для того, чтобы спорить между собой, но ничего не делать практически. Ибо у нас нет единства и мы все никак не договоримся между собой.
Вот сегодня ночью у нас очередное тайное собрание. Опять будем спорить. И вы приходите тоже. Поучавствуйте в наших дискуссиях. Авось, полегчает.